Домой

Польское восстание 1831 года


Польская конституция 1815 г. скоро сделалась источником недоразумений между поляками и русским правительством. Уже на втором сейме (1820 г.) проявилось оппозиционное настроение: предложенные правительством проекты законов не были приняты. Третий сейм (1825 г.) привел почти к формальному разрыву между поляками и правительством. Незадолго перед тем (около 1817 г.) начали формироваться в Польше тайные общества, которые взяли на себя подготовку восстания. Майор Лукашинский основал общество национальных масонов; существовали еще общества патриотов, друзей, променистов (в Вильне), тамплиеров (на Волыни) и др. Началась пропаганда и в армии через сочувствовавших идее восстания офицеров; в некоторых полках возникали революционные общества. Содействовало движению и католическое духовенство; в стороне от него оставался один лишь простой народ. Хотя в среде наиболее активных элементов не замедлили обособиться две партии — аристократическая (с князем Чарторыжским во главе) и демократическая (считавшая своим предводителем Лелевеля), — однако их разделяли лишь планы о будущем устройстве Польши; в данную минуту все одинаково желали скорее приступить к решительным действиям. Двукратно (во время киевских контрактов) поляки пытались войти в сношения с декабристами, но переговоры не привели ни к чему. Когда заговор декабристов был открыт и была обнаружена связь с ними некоторых поляков, дело о последних было передано совету управления, который после двухмесячных совещаний постановил освободить обвиняемых. Надежды поляков немало оживились после объявления Россией войны Турции (1828). Подпоручик гвардейских гренадер Петр Высоцкий основал союз из офицеров и учеников военных школ, вошел в сношения с членами других партий и назначил сроком восстания конец марта 1829 г., когда, по слухам, должно было состояться коронование имп. Николая I короной Польши. Коронация, однако, состоялась благополучно (в мае 1829 г.); план не был осуществлен. Июльская революция 1830 г. дала новый толчок нетерпению патриотов. В первых числах октября на улицах были расклеены прокламации; появилось объявление, что Бельведерский дворец (местопребывание вел. князя) с нового года отдается внаймы.
Один прапорщик предупредил вел. князя о существовании заговора, но этому сообщению не было дано серьезного значения, и главный агитатор — Высоцкий — отделался легким допросом. Вскоре после того было получено известие о предстоящем походе в Бельгию; опасаясь лишиться казны, оружия и солдат, недовольные стали торопиться с началом решительных действий. 17 (29) ноября толпа заговорщиков под предводительством Набеляка и Тржасковского ворвалась в Бельведер. Вел. кн. Константин Павлович в это время отдыхал; камердинер успел предупредить его об опасности, и заговорщики изранили лишь несколько человек из среды приближенных и прислуги. Многие из русских генералов и офицеров, а также верных России поляков были убиты, арсенал взят. Считая восстание простой вспышкой, вел. князь дал русским войскам приказание держать себя в стороне, ибо, как он выразился, русским нечего делать в П. драке. Вследствие бездействия русских войск восстание усилилось и окрепло вполне.
Польская война 1831 г. Поведение имп. Николая I о заготовлении денежных средств для прохода русских войск, которые вместе с польскими предполагалось двинуть в Бельгию, послужило последним поводом к мятежу, вспыхнувшему в Варшаве 17 (29) ноября 1830 г. Вел. кн. Константин Павлович (начальник всех вооруженных сил в Царстве Польском), отпустив польские войска, оставшиеся ему верными, отошел с русским отрядом из-под Варшавы в пределы империи. Крепости Модлин и Замостье были сданы полякам; мятеж быстро распространился по всей стране. Главнокомандующим польских войск избран был ген. Хлопицкий; ему присвоено было сеймом звание диктатора, от которого он, однако, скоро отказался, сознавая невероятность успеха в вооруженной борьбе с Россией. 13 января 1831 г. сейм объявил династию Романовых лишенной польского престола, и поляки стали готовиться к войне с лихорадочной энергией. Армия их, простиравшаяся при начале революции до 35 тыс., возросла ко времени открытия военных действий до 130 тыс., но из них для полевых действий могло быть употреблено лишь около 60 тыс., ядро которых составляли старые, отлично обученные польские войска. Для русского правительства польское восстание было неожиданностью; армия наша расположена была частью в западных, частью во внутренних губерниях и имела мирную организацию. Численность всех войск, которые предполагалось употребить против поляков, доходила до 183 тыс. (не считая 13 казачьих полков), но для сосредоточения их требовалось 3—4 месяца. Главнокомандующим назначен был граф Дибич-Забалканский, а начальником полевого штаба — граф Толь. К 20 декабря 1830 г. поляки имели совершенно готовыми около 55 тыс.; с нашей же стороны один лишь бар. Розен, командир 6-го (Литовского) корпуса, мог сосредоточить около 45 тыс. в Бресте и Белостоке. Благоприятным моментом для наступательных действий Хлопицкий по политическим соображениям не воспользовался, а расположил свои главные силы войск эшелонами по дорогам из Ковна и Брест-Литовска к Варшаве. Отдельные отряды Серавского и Дверницкого стояли между рр. Вислой и Пилицей; отряд Козаковского наблюдал Верхнюю Вислу; Дзеконский формировал новые полки в Радоме; в самой Варшаве было под ружьем до 4 тыс. национальной гвардии. Место Хлопицкого во главе армии занял кн. Радзивилл. К 20 янв. 1831 г. сила армии нашей возросла до 125 ? тыс. Надеясь окончить войну сразу, нанеся противнику решительный удар, Дибич не обратил должного внимания на обеспечение войск продовольствием, особенно на надежное устройство перевозочной части, и это вскоре отозвалось крупными для нас затруднениями. 24 и 25 января главные силы русской армии несколькими колоннами вступили в пределы Царства Польского, направляясь в пространство между Бугом и Наревом; отдельная (левая) колонна генерала барона Крейца должна была занять Люблинское воеводство, перейти за Вислу, прекратить начавшиеся там вооружения и отвлекать внимание противника. Движение некоторых колонн наших в Августову и Ломже заставило поляков выдвинуть две дивизии к Пултуску и Сероцку, что вполне соответствовало видам Дибича — разрезать неприятельскую армию и разбить ее по частям. Неожиданно наступившая распутица изменила положение дел. Движение нашей армии (достигшей 27 января линии Чижево-Замбров-Ломжа) в принятом направлении признано было невозможным, так как пришлось бы втянуться в лесисто-болотистую полосу между Бугом и Наревом. Вследствие этого Дибич перешел Буг у Нура (31 января) и двинулся на Брестское шоссе, против правого крыла поляков. Так как при этой перемене крайняя правая колонна, кн. Шаховского, двигавшаяся к Ломже от Августова, слишком отдалялась от главных сил, то ей предоставлена была полная свобода действий. 2 февраля произошло дело при Сточеке, где ген. Гейсмар с бригадой конноегерей был разбит отрядом Дверницкого. 13 февраля Дибич одержал победу при Грохове, но не воспользовался ею и дал неприятелю возможность беспрепятственно отступить на левый берег Вислы. На другой же день после боя поляки заняли и вооружили укрепления Праги, атаковать которые можно было лишь при пособии осадных средств — а их у нас не было. На место кн. Радзивилла главнокомандующим польской армией назначен был ген. Скржинецкий; главным предметом его усилий было поднятие духа войск, сильно упавшего после Грохова. Между тем барон Крейц, переправясь через Вислу у Пулав, двинулся по направлению к Варшаве, но встречен был отрядом Дверницкого и принужден отступить за Вислу, а затем отошел к Люблину, который по недоразумению был очищен нашими войсками. Пользуясь бездействием нашей главной армии, поляки деятельно развивали свои вооруженные силы и вступили с Дибичем в переговоры, оставшиеся безуспешными. Не имея еще возможности открыть крупные военные операции, поляки решились предпринять частную экспедицию на Волынь для возбуждения там восстания. Исполнение этого плана поручено было отряду Дверницкого (около 6 ? тыс. чел., при 12 орудиях). 19 февраля он переправился через Вислу у Пулав, опрокинул встреченные им мелкие русские отряды и направился через Красностав на Войсловице. Дибич, получив известие о движении Дверницкого, силы которого в донесениях были очень преувеличены, выслал к Вепржу 3-й резервный кавалерийский корпус и Литовскую гренад. бригаду, а потом еще усилил этот отряд, поручив начальство над ним графу Толю. Узнав о его приближении, Дверницкий укрылся в крепости Замостье. В первых числах марта Висла очистилась от льда, и Дибич начал приготовления к переправе, пунктом для которой намечен был Тырчин. На Брестском шоссе для наблюдения за Прагой и прикрытия тыла армии оставлен был 6-й корпус Розена. Поляки, зная об этом движении и об изолированном расположении 6-го корпуса, решились ударить на Розена и тем отвлечь Дибича от переправы. Скрытно сосредоточив до 40 тыс. чел. в Праге, они 19 марта выступили оттуда, отбросили авангард Гейсмара, стоявший у Вавра, и атаковали позицию Розена у Дембе-Вельке. Розен был разбит и отступил за р. Костржин. Поляки остановились у Калушина. Известие об этих событиях заставили Дибича предпринять обратное движение. 31 марта он вступил в г. Сельце и соединился с Розеном. На Волыни и в Подолии начались волнения; по всей Литве поднялся открытый мятеж. Для охраны всей Литвы находилась лишь одна слабая дивизия (3200 чел.) в Вильне; гарнизоны в прочих городах были ничтожны и состояли преимущественно из инвалидных команд. Вследствие этого направлены были Дибичем в Литву необходимые подкрепления. Между тем отряд Серавского, находившийся на левом берегу Верхней Вислы, переправился на правый берег; Крейц нанес ему несколько поражений и принудил отступить в Казимерж. Дверницкий, с своей стороны, выступил из Замостья и успел проникнуть в пределы Волыни, но там был встречен русским отрядом Ридигера и после боев у Боремля и Люлинской корчмы вынужден был уйти в Австрию, где войска его были обезоружены. Устроив продовольственную часть и приняв меры к охранению тыла, Дибич 12 апреля снова начал наступление, но скоро остановился для подготовки к выполнению нового плана действий, указанного ему самим императором. 27 апреля отряд Хршановского, двинутый на помощь Дворницкому, был близ Любартова атакован Крейцом, но успел отступить в Замостье. В то же время Дибичу было донесено, что Скржинецкий намерен 1 мая атаковать левый фланг русских и направиться на Седльце. Для упреждения противника Дибич сам двинулся вперед и оттеснил поляков до Янова, а на другой день узнал, что они отступили к самой Праге. Во время 4-недельного пребывания русской армии у Седльца под влиянием бездействия и дурных гигиенических условий в ее среде быстро развилась холера, в апреле было уже ок. 5 тыс. больных. Между тем Скржинецкий 1 мая перешел к Сероцку, а оттуда во главе 45 тыс. чел. двинулся против русской гвардии, силы которой вместе с отрядом Сакена доходили лишь до 27 тыс. После ряда упорных арьергардных боев гвардия отошла к Снядову. С польской стороны выслан был в интервал между гвардией и Дибичем отряд Хлаповского для подания помощи литовским повстанцам. Немедленно атаковать гвардию Скржинецкий не решился, а счел нужным сначала овладеть Остроленкой, занятой отрядом Сакена, чтобы обеспечить себе путь отступления. 6 мая он двинулся туда с одной дивизией, но Сакен уже успел отступить на Ломжу. Для преследования его направлена была дивизия Гелгуда, которая, двинувшись к Мясткову, очутилась почти в тылу у гвардии. Так как в это же время Лубенский занял Нур, то вел. кн. Михаил Павлович, командовавший гвардейским корпусом, 7 мая отступил на Белосток и расположился у дер. Жолтки, за Наревом. Попытки поляков форсировать переправы на этой реке не имели успеха. Между тем Дибич долго не верил наступлению неприятеля против гвардии и убедился в том, лишь получив известие о занятии Нура сильным польским отрядом. 10 мая авангард наш вытеснил из Нура отряд Лубенского, который отступил к Замброву и соединился с главными силами поляков. Скржинецкий, узнав о приближении Дибича, стал поспешно отступать, преследуемый нашими войсками. 14 мая последовал горячий бой при Остроленке ; польская армия была разбита. На военном совете, собранном Скржинецким, решено было отступить к Варшаве, а Гелгуду дано было приказание идти в Литву для поддержки тамошних повстанцев. 20 мая армия наша была расположена между Пултуском, Голыминым и Маковом. На соединение с ней приказано было идти корпусу Крейца и войскам, оставленным на Брестском шоссе; в Люблинское воеводство вступили войска Ридигера. 29 мая Дибич заболел холерою и быстро скончался; начальство над армией впредь до назначения нового главнокомандующего принял граф Толь. Между тем отряд Гелгуда (до 12 тыс.) прошел в Литву, и силы его по соединении с Хлаповским и бандами повстанцев возросли почти вдвое. Сакен отступил к Вильне, где численность русск. войск по прибытии подкреплений также дошла до 24 тыс. 7 июня Гелгуд атаковал расположенные у Вильны русские войска , но был разбит и, преследуемый частями нашей резервной армии, должен был уйти в прусские пределы. Из всех польских войск, вторгнувшихся в Литву, один лишь отряд Дембинского (3800 чел.) успел возвратиться в Польшу. На Волыни восстание тоже потерпело полную неудачу и совершенно прекратилось после того, как большая банда (около 5 ? тыс.), предводимая Колышкой, была разбита войсками ген. Рота под Дашевым , а затем у д. Майданек. Главная польская армия после сражения при Остроленке собралась у Праги. После продолжительного бездействия Скржинецкий решился оперировать одновременно против Ридигера в Люблинском воеводстве и против Крейца, находившегося еще у Седльца; но когда 5 июня граф Толь произвел демонстрацию переправы через Буг между Сероцком и Зегржем, то Скржинецкий отозвал назад высланные им отряды. 13 июня новый главнокомандующий, граф Паскевич, прибыл к главной русской армии, силы которой в это время доходили до 50 тыс.; кроме того, ожидалось прибытие на Брестское шоссе отряда ген. Муравьева (14 тыс.). Поляки к этому времени стянули около Варшавы до 40 тыс. чел. Для усиления средств борьбы с русскими объявлено было поголовное ополчение; но мера эта не дала ожидавшихся результатов. Пунктом переправы через Вислу Паскевичем избран был Осек, близ прусской границы. Скржинецкий хотя и знал о движении Паскевича, но ограничился высылкой вслед за ним части своих войск, да и ту скоро вернул, решившись двинуться против отряда, оставленного на Брестском шоссе для демонстрации против Праги и Модлина. 1 июля началось устройство мостов у Осека, а между 4-м и 8-м совершилась самая переправа русской армии. Между тем Скржинецкий, не успев уничтожить стоявшего на Брестском шоссе отряда Головина, отвлекшего на себя значительные неприятельские силы (ср. Калушин), возвратился в Варшаву и, уступая общественному мнению, решился выступить со всеми силами к Сохачеву и там дать русским сражение. Рекогносцировка, произведенная 22 июля, показала, что наша армия находится уже у Ловича. Опасаясь, чтобы Паскевич не достиг Варшавы прямым движением на Болимов, Скржинецкий 23-го июля направился к этому пункту и занял Неборов. 25 июля поляки были оттеснены за р. Равку. В таком положении обе армии оставались до первых чисел августа. За это время Скржинецкий был сменен, и на его место временно назначен Дембинский, отодвинувший свои войска к Варшаве. 3 августа в Варшаве вспыхнуло возмущение. Сейм организовал новое правительство, расширив власть президента и подчинив ему главнокомандующего. Президентом был избран Круковецкий. 6 августа началось обложение Варшавы, где в это время Дембинский был заменен Малаховским. Последний решил часть польской армии оставить против Паскевича, а другую (20 тыс.) выслать для действий против Розена и для сбора продовольствия; вместе с тем конный отряд Лубенского послан был в Плоцкое воеводство, чтобы собрать там запасы и угрожать мостам у Осека. С нашей стороны ген. Ридигер, находившийся в Люблинском воеводстве, 25 и 26 июля переправился со своим отрядом (до 12 ? тыс., при 42 орудиях) через Верхнюю Вислу, занял Радом и для подкрепления главных сил 18 августа выслал к Надаржину 10-ю пех. дивизию. На Брестском шоссе у поляков происходили в это время столкновения с Розеном, которому Паскевич предписал выдвинуться к Варшаве и попытаться овладеть Прагой посредством нечаянного нападения. Ромарино оттеснил Розена к Бресту (19 августа), но, получив двукратное приказание не удаляться от Варшавы, отошел к Мендзыржецу, а Розен, следуя за ним, занял Белу. По присоединении к нашей главной армии подкреплений силы ее возросли до 86 тыс.; в польских войсках, оборонявших Варшаву, считалось до 35 тыс. Полякам было предложено покориться на условии амнистии всем восставшим. В ответ на это Круковецкий заявил, что поляки восстали с целью восстановить отечество в древних его пределах. Переговоры были прерваны; последовал двухдневный штурм и взятие Варшавы . Польская армия, очистив столицу, должна была отойти в Плоцкое воеводство, чтобы ожидать дальнейших повелений императора. Но едва поляки избегли грозившей им гибели, как собравшиеся в Закрочиме члены правительства отвергли сделанное Круковецким заявление безусловной покорности. Приходилось снова взяться за оружие; но Паскевич решил отсрочить возобновление военных действий, чтобы дать время Розену и Ридигеру одолеть Ромарино и Рожнецкого. Для переговоров с поляками был отправлен в Модлин ген. Берг, который весьма искусно выигрывал время. Ромарино вопреки приказанию Малаховского присоединиться к главной польской армии ушел за Верх. Вислу, войсками Ридигера был оттеснен в Галицию и сдался австрийцам. Та же участь постигла и Рожнецкого, отступившего в австр. владения. Главные силы поляков под начальством Рыбинского, неотступно преследуемые Паскевичем, двигались к северу и около 20 сентября перешли за прусскую границу. Модлин сдался 26 сентября, Замостье — 9 октября.
Домой